По вопросам, кто переводчик, можно писать в комменты.

Глава I
Осмотр ратей и отчаяние Арджуны

Дхритараштра молвил:


Санджая, что же делали дальше наши и Пандавы, сойдясь для битвы на священном поле, на Курукшетре?

Отвечал ему Санджая:

Дурьёдхана, о повелитель, оглядев строй Пандавов, приблизился к своему наставнику Дроначарье и обратился к нему со следующими словами:

Посмотри, о наставник, на огромную рать Пандавов, выстроенную твоим мудрым учеником Дхриштадьюмной, сыном Друпады. В их строю величайшие ратники, витязи, в бою равные Бхиме с Арджуной: Ююдхана, Вирата, великий воитель Друпада, Дхриштакету, Чекитана, а также могучий Кащираджа, бык средь людей Шайбья, Пуруджит, Кунтибходжа, удалой Юдхаманью, могучий Уттамоджа, Абхиманью и сыновья Драупади.

О высший из дваждырождённых, для сравнения перечислю тебе и лучших из наших ратников и вождей. Это, господин, ты сам, а также Бхишма, Карна, победоносный Крипа, Ашваттхама, Викарна, Бхуришрава и царь Синдху Джаядратха. Есть и много других отважных, искусно владеющих различным оружием, опытных в битве, готовых пожертвовать жизнью ради меня.

И все же наша рать, водимая Бхишмой, недостаточна. Их же сила, возглавляемая Бхимой, достаточна. Поэтому все вы, заняв свои позиции на флангах, всячески охраняйте Бхишму, как порознь, так и вместе!

Чтобы поднять боевой дух Дурьёдханы, старший из куру, доблестный Бхишма, громогласно затрубил в свою раковину, и звук ее разнесся повсюду, словно львиный рёв. Тут же громоподобным гулом отозвались ей раковины, литавры, бубны, барабаны и трубы.

Тогда Мадхава и Пандава, возвышающиеся на огромной колеснице, запряженной белыми конями, тоже затрубили в свои божественные раковины. Господь Чувств дул в Панчаджанью, Завоеватель Дханы – в Дэвадатту; Врикодара же, наводящий страх, трубил в огромную раковину Паундру. Сын Кунти Юдхиштхира, о владыка, дул в свою раковину Анантавиджаю, Накула и Сахадэва — в Сугхошу и Манипушпаку.
Один за другим, о повелитель земли, в раковины затрубили великий лучник царь Кащи, могучий витязь Шикханди, Дхриштадьюмна, Вирата, непобедимый Сатьяки, Друпада и его потомки, сыны Драупади, и долгорукий сын Субхадры. Этот клич, наполняя рокотом небо и землю, раздирал сердца сыновей Дхритараштры.

И вот, оглядев строй сынов Дхритараштры, готовых схватиться в битве, Пандава, носящий знак Хануманы на стяге, поднял свой лук и обратился к Господу Чувств со следующими словами, о владыка земли:

Ачьюта, останови мою колесницу между двух ратей! Хочу рассмотреть тех жаждущих битвы витязей, с кем предстоит мне сразиться в этой отчаянной схватке, хочу видеть их – всех тех, кто рвется в бой, желая исполнить волю коварного сына Дхритараштры!

Господь Чувств, вняв этим словам Способного Бдить, остановил великолепную колесницу между двух войск, о Бхарата, и пред лицом Бхишмы, Дроны и всех царей воскликнул: «О Партха, смотри на сошедшихся родичей!»

И увидал тогда Партха, стоя между двух ратей, своих родных и близких: дедов, отцов, наставников, дядей, товарищей, двоюродных братьев, племянников, сыновей и внуков, тестей и свекров, доброжелателей. Преисполнившись сильного сострадания к ним, Каунтея с тяжестью на сердце промолвил:

Кришна, не могу я спокойно смотреть на сошедшихся для битвы родичей. Ноги подкашиваются, во рту пересохло, дрожь меня бьет, волосы встали дыбом, а кожа вся словно пылает. Валится лук Гандива из рук… Даже стоять я не в силах, рассудок в полном смятении. Зловещие знаменья замечаю я, Кешава… Нет, не будет блага от убийства родичей в сражении! Кришна, не нужны мне ни победа, ни царство, ни удовольствия! Что нам даст это царство, Говинда, что толку будет от наслаждений и от радости жизни самой, коли те, ради кого обычно желанны царство, услады, счастье, — все наши родные: наставники, деды, отцы, сыны, внуки, шурины, тести, дяди — все они здесь и готовы расстаться с жизнью в предстоящей битве, с жизнью самой, что уж говорить о богатстве! Пусть убьют меня, Мадхусудана, но я их убивать не буду! Что за радость нам будет от убийства сынов Дхритараштры, даже если тем самым мы завоюем власть над тремя мирами – не то что земное царство?!

Грех ляжет на нас за убийство родных: сынов Дхритараштры и прочих – пусть и выступили они против нас с намереньем уничтожить. Не подобает нам убивать родных, ведь, погубив свой род, как сможем счастливыми быть, Мадхава?
Да, они, ослепленные алчностью, не видят греха в преступном вероломстве уничтожения рода. Но нам-то, Джанардана, понимающим плачевные последствия гибели рода, не пристало такой грех брать на душу! Ведь с гибелью рода приходит конец непреложным законам рода, а не будет закона – родом овладеет беззаконие, нечестие. С воцарением беззакония, Кришна, развратятся женщины рода, а разврат женщин приведет к смешению сословий, Варшнея! А случится такое смешение, то и весь род, и убийцы рода пойдут в ад, а предки их ниспадут, лишась возлияний и жертвенных клёцек. Преступление губителей рода, повлекшее смешение сословий, кладет конец законам рода, вековым устоям семьи. Людям, поправшим родовые законы, Джанардана, прямая дорога в ад – так гласит Писание! Увы, увы, на какой страшный грех нас толкает жажда царских услад: ради этого мы уже готовы убить своих родичей! Уж лучше пусть бы меня, безоружного, не сопротивляющегося, убили в битве вооружённые сыны Дхритараштры!

Санджая сказал:
Молвив так, Арджуна в полном отчаянии бессильно опустился на сиденье колесницы; лук и стрелы выпали из его рук.

Так в Достославных Упанишадах Святой Бхагавадгиты,
учении о Брахмане, писании йоги,
в беседе Шри Кришны и Арджуны
гласит первая глава,
именуемая
«Осмотр ратей и отчаяние Арджуны»

Глава II
Санкхья-йога

Санджая продолжал:
Тогда ему, охваченному состраданием, с глазами, полными слёз, скорбящему, Шри Бхагаван Мадхусудана промолвил такое слово:

Арджуна, как так вышло, что тебя одолело это смятение в сей трудный час? Не подобает такое арию, двери в рай закрывает, ведет к бесчестью… Не поддавайся малодушию, Партха, ибо не пристало оно тебе! Отбрось неподобающую тебе слабость духа и восстань, о гроза врагов!

Отвечал Кришне Арджуна:
Мадхусудана, неужели осмелюсь я сразить в битве стрелами Бхишму и Дрону – их, достойных почтенья, о супостатов губитель?! Уж лучше нам нищенством жить в этом мире, чем убивать чтимых гуру, ведь, гуру убив, хотя б и корыстных, уже здесь вкусим мы пищу, обагрённую кровью. Воистину, не знаю, что для нас лучше: победить или быть побеждёнными — ведь сама жизнь нам не в радость будет, если погубим их, пусть и противоставших нам, пусть и принявших сторону сыновей Дхритараштры. Слабость духа меня одолела, не разумею, как поступить по Закону – прошу: ясно мне скажи, что же будет лучше. Я Твой ученик, наставь меня, к Тебе припадаю! Ибо я не предвижу, чтобы эта скорбь, палящая чувства, могла утолиться достижением царства земного, свободного от соперников, или даже владычеством над богами.

Санджая сказал:
Молвив так Господу Чувств, Способный Бдить закончил: «Не буду сражаться», — и замолк он, утеснитель врагов.

О Бхарата, на губах Господа Чувств мелькнула, было, улыбка, но сдержал Он ее и молвил такое слово Арджуне, скорбящему между двух ратей:

Ты мудрую речь говоришь, а сожалеешь о том, о чем сожалеть не пристало: ведь
познавшие не скорбят ни о живых, ни об ушедших. Ибо был всегда и буду Я, и ты, и эти владыки народов – никогда мы не прекращали и не прекратим своего существования. Воплощенный в теле проходит в нем сквозь детство, молодость и старость; точно так же он получает затем и новое тело – мудрого не смутить этим. А жара и холод… А печаль и радость… Временно, мимолетно все это, Каунтея, лишь игра чувств, касающихся с миром… Сегодня – одно, завтра – другое… Все пройдет – терпи, Бхарата!

Лишь человек, не колеблемый ими, стойкий, уравновешенный как в страдании, так и в радости, готов для бессмертья, о лучший из людей. Все бренное, преходящее мимолетно: не бывать ему вечно. Лишь настоящее, подлинное вечно: не умрет никогда душа. Разница между тем и другим ясна постигшим Истину.

Ведь пойми: душа, чьим сознанием пронизано тело, неуничтожима – уничтожить непреходящее никому не по силам. Тела эти преходящи, но воплощенные в них души вечны, непреходящи, неисследимы. Поэтому вступи в сражение, Бхарата!

Заблуждаются оба: и тот, кто думает, что душа, воплощенная в теле, убивает, и тот, кто полагает, что ее возможно убить. На самом деле, не убивает душа и не может быть убита. Никогда она не рождалась и не умирала, никогда не возникала и не возникнет; нерождённая, вечная, бессмертная она, древняя; не умирает, когда убито тело. Тот, кто постиг ее такой: неуничтожимой, нерождённой, вневременной, вечной, нетленной – может ли он кого-то убить, может ли стать он причиной чьей-либо смерти, Партха? Как человек надевает новую одежду на смену старой и изношенной, так и владелец тела, душа, покинув старое тело, входит в новое. Душу не рассечь мечом, не опалить ее пламенем, не увлажнить водой, не иссушить ветром. Известно про нее, что неделима она, неопалима, неиссушима, неувлажняема, вечна, непреходяща, вездесуща, устойчива, недвижна. Невоспринимаема, умом непостижима, неподвержена [шести] переменам – постигнув ее такой, перестань скорбеть.
Даже если ты склонишься к тому, что душа [сама душа, а не тело] вновь и вновь рождается и умирает, то и тогда, могучий, не пристало тебе сокрушаться об этом. Ведь рождённый неизбежно умрёт, умерший неизбежно родится – что сокрушаться о неотвратимом? В начале существа не проявлены, в середине проявлены, а в исходе вновь не проявлены – так что об этом скорбеть, Бхарата?

Один взирает на душу как на чудо; другой говорит о ней как о чуде;
иной внимает о ней как о чуде, но, даже услышав о ней, многие не постигают ее.
Воплощаясь во множестве тел, остается она вечной и неуязвимой, так не скорби ни о ком из существ, Бхарата! Приняв во внимание свой долг и удел, перестань колебаться, ведь для кшатрия нет ничего лучше, чем битва за справедливость, порядок и праведность. Как во внезапно отверстые райские двери, Партха,
радостно вступает кшатрий в такую битву. Если же ты уклонишься от этого праведного боя, ты согрешишь, изменив своим долгу и чести, и имя твое будет покрыто несмываемым позором. Молва об этом разнесется на века, а бесчестие славному горше смерти. Великие витязи подумают, что ты отказался от битвы из страха, презирать будут тебя – того, кого некогда чтили. Много позорящих слов скажут твои недруги, порицая твою силу – что может быть хуже этого? Убитый, ты достигнешь неба, живой — насладишься царством, поэтому, встань, Каунтея, и решись на сражение! Равно взирая на счастье и горе, завоевание и утрату,
победу и поражение, к битве воспрянь, чтобы избегнуть греха.

Вот я изложил тебе знание во всей его полноте [то знание, опираясь на которое, ты сможешь действовать], теперь же внимай той мудрости, что нужна для йоги [преданности]: приобщась этой мудрости, ты, Партха, освободишься от порабощения деятельностью. Даже малейшее усилие на пути йоги [преданности] не проходит тщетно и спасает от ужасов жизни. Это путь, на котором не встретишь потерь, только он наделяет подлинной мудростью, целенаправленностью, решимостью, о радость Куру; хитросплетения же прочих путей безмерны.
(Тех же, кто преследует иные цели, ждут нескончаемые метания – равно хороший перевод).

Усвоив некоторые привлекательные для них посулы Вед, неразумные красиво разглагольствуют об этом, не желая смотреть шире. Комм. Стремясь в рай, они, исполненные вожделения, совершают пышные обряды – лишь бы достичь наслаждений и сверхчеловеческой жизни. Итог такой деятельности – все новые рождения и смерти. Откуда возьмется у них, погрязших в стремлении к утехам и сверхбогатству, очарованных подобными обещаниями Вед, подлинная мудрость, решимость, откуда возьмется самадхи? Отрешись от трёх гун, Арджуна, превзойди те предметы Вед, что находятся в трех гунах. Двойственность превзойди и живи чистой благодатью, оставь склонность стяжать и владеть, постигни свою сущность [разумом, данным Мной]. Нужны ли колодцы, когда есть большой водоем? Нужны ли все частности Вед постигшему Главную Истину?

Тебе пристало вершить дела, но плодов этих дел не ищи. Так ты не будешь причиной плодов своих действий. Но и бездействию не предавайся. Комм. В йоге утвердившись, действуй, Дхананджая, отбросив привязанность [к плодам дела]! Оставайся равным в успехе и неудаче: такое равновесие называется йогой.
Ибо деятельность с желанием плодов значительно ниже, чем [посвященная Мне] йога деятельности с отказом от плодов, Дхананджая; плодами прельщённые — жалки. Мудрый, вставший на этот путь, избавляется как от греха, так и от преходящих заслуг-достижений. Поэтому предайся йоге такой, воистину это искусство действия!

Мудрые люди, отринув плоды, рождённые делом, идут этим путем в безмятежный мир, расторгнув узы рожденья. Когда твой разум преодолеет дебри заблуждений, ты станешь отрешенно относиться ко всему услышанному прежде [из предписаний, сулящих временные блага] и ко всему, что еще услышишь такого. Превзойдя всю эту пеструю рябь, все эти частные комм. толки писаний, ты поймешь их самую суть, разум твой непоколебимо утвердится в духе, и ты достигнешь [плода] йоги.

Арджуна спросил:
Кешава, а как узнать того, чье сознание напрочь утвердилось в запредельном? Как говорит стойкий духом, как он сидит, как ходит? Комм.

Шри Бхагаван отвечал ему:
Про того говорят, что сознанье его утвердилось, Партха, кто отверг всевозможные похоти, порождения ума, и обрел удовлетворение, открыв блаженство души. Комм.
Кто, даже попав в беду, остается стойким и непоколебимым, кто спокоен и сдержан в минуту везенья, кто отрешён от страсти, страха и гнева, он, крепкий духом, именуется «муни». Комм.
Устойчиво сознание лишь того, кого не влечет [мирское], кто не радуется приятному стечению обстоятельств и спокойно встречает невзгоды.
Как черепаха вбирает члены, так человек с устойчивым сознанием способен полностью отвлечь чувства от их предметов.
Даже если воплощенный в бренном теле ограничивает себя в удовольствиях, сдерживает свои чувства, тянущиеся к предметам, то тяга к ним остается. Но нет ее у того, кто узрел Высшего: исчезла!
Упрямые чувства, Каунтея, насильно увлекают сердце даже искушенного в мудрости подвижника. Поэтому да обуздает он их, вручив себя Мне без остатка! Кто таким путем покорит свои чувства, его сознание и будет устойчиво.
У человека, помышляющего о предметах чувств, рождается привязанность к ним; от привязанности рождается вожделение, от вожделения рождается гнев. Из-за гнева возникает заблуждение, вследствие заблуждения — помрачение памяти, из-за помрачения памяти утрачивается разум, а когда разум потерян, всему приходит конец. Но все благодать для того, кто благодаря следованию [Моим] наставлениям С-В стал выше приятного и неприятного [и чье сознание поэтому утвердилось С-В]: его чувства подвластны ему, даже встречаясь с предметами чувств точно. Снизойдя на него, благодать эта уносит прочь все его печали, в сознании воцаряется счастье С-В, приходит просветление С-В – так его разум см. 2.63 утверждается в достижении высшей цели С-В.
Кто не подчинил себе ум, вручив себя Мне комм., будет лишен и разума, и способности к сосредоточению [на Мне]. Не будучи же способен сосредоточиться [на Мне], человек не сможет быть умиротворен. А без мира, покоя внутри откуда взяться счастью?
Устремившись за любым из блуждающих чувств, ум уносит за собой и разум, словно ветер – корабль по водам. Поэтому сознание лишь того устойчиво, о долгорукий, чьи все чувства отвлечены от предметов чувств. Просветленный, он «бодрствует», вместо того чтобы «спать», как все: то, что для других – рассвет – для него это ночь. Сколько бы ни несли реки воды свои в океан, он не переполняется ими и не выходит из берегов – так же и тот, чье сознание устойчиво, остается непоколебимым и спокойным даже в потоке желаний. Только такой человек достигает умиротворения, а не тот, кто стал заложником своих собственных страстей. Лишь тот умиротворен, кто, отринув все вожделения, идет по жизни свободный от погони за призрачными обретениями, от превратного самомнения и самоотождествления, от желания владеть. Таково, о Партха, духовное состояние. Достигшие его не впадают в заблуждение. Обретя это состояние пусть даже в момент смерти, человек достигает духовного освобождения.

Так в Достославных Упанишадах Святой Бхагавад-гиты, учении о Брахмане, писании йоги, в беседе Шри Кришны и Арджуны гласит вторая глава, именуемая «Санкхья Йога»

Глава III
Йога действия

Тут Арджуна спросил:

Джанардана, если Ты считаешь подлинную мудрость, целенаправленность, решимость превыше действия, то зачем, о Кещава, подталкиваешь меня к такой ужасной деятельности, [как война]? Ты [словно проверяешь меня], словно испытываешь мой разум Своими несколько противоречивыми утверждениями… Поэтому прошу, направь меня на один, но верный для меня путь.
(укажи)

Шри Бхагаван отвечал:
В этом мире, о безупречный, существуют две ступени развития; Я уже говорил о них тебе: это Йога Знания размышляющих и Йога Действия подвизающихся. Прекращением действия не достичь свободы от цепи дел и их последствий; голое отречение через отказ от исполнения предписанной человеку деятельности вовсе не дарует совершенства.
Ибо никто даже мгновения не может удержаться от действия: под влиянием различных состояний, навеянных природой, он все время будет невольно совершать какие-то действия. Тот, кто искусственно сдерживает чувства-деятели [такие как речь, руки, ноги] от действий, хотя в глубине ума помышляет о предметах чувств, тот – жалкий глупец и притворщик. Ему далеко до человека, который, обуздывая чувства через ум, вовлекает свои чувства-деятели в действие согласно карма-йоге, без желания плодов этих действий. Действие лучше бездействия, поэтому исполняй предписанный тебе Ведами долг, а иначе, предавшись бездействию, и жизни в теле поддержать не сможешь.

Дела, совершаемые не ради жертвы, заковывают в этом мире, поэтому, Каунтея, усердно совершай действия, не притязая на их плоды. (жертвуя их плоды)

Сотворив в незапамятные времена население мира и брахманов, способных совершать жертвоприношения, Праджапати [Брахма] напутствовал: «Да придет к вам через жертву процветание; пусть жертвоприношения сполна одарят вас всем желаемым! Жертва ваша будет питать богов, а в ответ они ниспошлют благоденствие и вам – так взаимной поддержкой вы достигнете высшего блага. Подкреплённые жертвой боги наделят вас всем желанным – кто же наслаждается полученным, не поднеся этого вначале богам, тот вор. Благословенны те, кто питаются жертвенной пищей: они освобождаются от всех грехов. Те же нечестивцы, что готовят еду лишь для своей утробы, едят сущий грех. Ведь благодаря зерну рождаются существа, зерно же рождается благодаря дождям. Дождь идет вслед за жертвоприношениями, а жертвоприношений не было бы без исполнения долга. К выполнению долга побуждают Веды, а Веды, в свою очередь, рождены от Незыблемой Истины, поэтому в жертвоприношении сама Истина. Кто потакая прихотям чувств, выходит из этого круга, разрывая его, тот, о Партха, живет тщетно и недостойно. Лишь тот вправе уйти от деятельности, кто обрел радость в своем [истинном] я, кто переполнился ощущением своего [истинного] я, кто [полностью] удовлетворен своим [истинным] я.

18. Нет для него здесь артхи ни в действии, ни в бездействии.
(Вариант: В этом мире нет целей, которые бы двигали им, поэтому он не навлекает на себя последствий, действуя либо бездействуя).
(Смирнов: Ни в деланье, ни в неделанье у него здесь нет цели).

Ни в одном существе он не ищет опоры для своих стремлений.
(Вариант: Ему не нужен никто для достижения его целей).
(Однако в тике подчеркивается, что для достижения бхакти нужны другие).

19. Поэтому всегда совершай без привязанности должное дело; действуя так, ты достигнешь высшего [т.е. Спасения, Освобождения].

20. Именно выполняя свой долг, достигли совершенства царь Джанака и другие;
Выполняй же свой долг и ты во благо всего мира.

21. Ведь что делает лучший, то и другие люди – весь мир следует его примеру.

22. Например, у Меня, Партха, и вовсе нет обязанностей делать что-то, как нет для Меня и ничего недостижимого в трёх мирах, и всё же Я иду на это: занимаюсь разной деятельностью, работаю, действую.

23. Ведь, откажись Я от деятельности, перестань выполнять ее прилежно, и люди бы последовали Моему примеру, сын Притхи.

24. Если б Я отказался от действий и встал на путь бездействия, рухнуло бы все: люди бы опустились, утратили чувство долга, мир заполонили бы выродки, и Я был бы виноват во всем этом.
25. Как предаются всевозможной деятельности невежды, полные привязанности, так и сведущий должен действовать во благо миру и чтобы подать пример всем людям – но без привязанности.

26. Тот, кто искушен в йоге знания, не должен смущать сознание невежд, живущих во власти привязанности – он должен поощрять их желание деятельности, подавая пример правильного исполнения долга в должном сознании.

На этом обрывается неоконченный перевод третьей главы.

* * *